– Ему около тридцати лет, темные волосы, вылупленные глаза и он носит очки. Высокий, слегка как бы тестообразный.

– Скорее всего это тот же самый мужчина, который позже заплатил остальным брюнеткам по десять долларов.

– То же самое сказала Кора, когда я ей его описала.

– Итак, Ева Мартелл была поселена в этой квартире как Хелен Ридли. Было что-нибудь в этой квартире?

– Было ли там что-нибудь! – повторила Адела Винтерс. – Там было абсолютно все. Одежда, белье, нейлоновые чулки, кремы – все, что может быть необходимо женщине. А этот представитель мистера Хайнса…

– Он сказал, как его зовут?

– За кого вы меня принимаете? – спросила она обиженным тоном. – Это ведь очевидно, что Хайнсом был он сам. Это он написал объявление и напечатал в газете, это от начала и до конца его рук дело. Я убеждена в этом.

– Но он ни разу не назвал своего имени?

– Нет, он постоянно повторял, что является представителем мистера Хайнса. Одно я вам скажу точно: он быстро действует. Завел нас наверх, в квартиру, велел нам ждать там, пока он не вернется и чувствовать себя как дома. Потом очень поспешно ушел, наверное для того, чтобы сказать другим девушкам, что место уже занято. Вернулся через полтора часа и сообщил нам немного больше подробностей.

– И что это за подробности?

– Прежде всего он сказал нам, что мы должны полностью отключиться от нашей обычной жизни, должны жить в этой квартире и не поддерживать никаких контактов, кроме тех, что позволит Хайнс. Нам нельзя звонить кому-либо из знакомых, нельзя писать письма, ни пробовать связаться каким-либо другим способом.

– Он сказал почему?

– Нет. Именно в этом и состоит наша работа. Он сказал, что так должно быть, что это относится к нашим обязанностям. Ева Мартелл должна быть Хелен Ридли. Я должна выступать под собственным именем и исполнять роль подруги и опекунши. Нужно производить впечатление, что Хелен Ридли болеет и с каждым днем все серьезнее.