Мейсон посмотрел на Деллу и, на всякий случай, выключил зажигание.

– Расскажите мне об Аделе Винтерс.

– Она была домашней сиделкой. Рыжая и приземистая и хочет жить независимо. Кроме того, она не слишком подчиняется правилам и запрещениям и потому, наверное, это самая большая врунья на свете. Если только люди начинают ее выспрашивать о делах, которые, по ее мнению, их не касаются, или когда ее вынуждают соблюдать правила, которые ей не нравятся, тетка Адела начинает лгать без всяких угрызений совести и очень ловко. Это очень ловкая лгунья, я таких больше не встречала.

– В каком она возрасте?

– С одинаковым успехом ей можно дать и пятьдесят, и шестьдесят пять лет. Трудно угадать, а сама она ни за что не скажет. Ну, поднимаемся наверх!

– Хорошо, пойдем, – сказал Мейсон. – На обещанный коктейль, и чтобы увидеть миссис Винтерс. Вы не думаете, что Хайнс мог быть с ней в сговоре?

– Хайнс никаким образом не мог бы действовать через тетку Аделу. Идемте. Квартира на третьем этаже, у нас автоматический лифт.

– Вы и Ева ищите работу? – поинтересовался Мейсон, когда они поднимались наверх.

– Такого вида работу – да. Мы актрисы, или, по крайней мере, нам так казалось, пока мы не приехали сюда. Мы сыграли по несколько небольших ролей в Голливуде, больше как статистки, и немного работали манекенщицами. Собственно, мы и так справляемся неплохо, но нас всегда интересуют новые контакты. Поэтому мы и согласились ответить на объявление. Вероятно, это работа для дублера, так точно дали размеры – вряд ли это что-то другое.

Кора Фельтон вставила ключ в замочную скважину и повернула его. Она улыбнулась гостям:

– Вы позволите мне сначала проверить, на всех ли здесь можно смотреть?

Мейсон кивнул.

Стоя в открытых дверях, девушка крикнула:

– У нас гости. Все одеты?

Никто не ответил.